графоманТия [1]
Mar. 9th, 2026 03:35 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nichego_vajnogo posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
ru_pelevinЗдравствуй, мир! Ты вновь со мною!
Твоя душа близка мне давно!
Иду дышать твоей весною
В твое золотое окно!
- Смотрите, что у меня есть, - сказала Мальвина, девочка с синими волосами. На ладошке у нее лежали спички.
Мысли у меня были простенькие-простенькие, коротенькие-коротенькие. В данном случае - всего одна: "беда!". Ведь раздобыть спички можно лишь у Карабаса, постоянно дымящего трубкой, точно старый пират. Стянуть. А он не простит. Он и свою-то оплошность всегда спишет на нас.
- Что ты наделала!? - Вскричал в панике Пьеро. - Карабас накажет всех! Переведет в сцену красного.., нет, ЧЕРНОГО дерева!
- Не хнычь, плакса, - сказала Мальвина. - Я не у него взяла. Я узнала, где он их достает. Там столько, что не посчитать. Не накажет.
- А где? - спросил я.
- Пойдешь за гримерную, направо, потом - мимо двух кладовок (видел их?). Дальше - опять направо и будет большая дверь с трещинами. Она всегда заперта, но ключ, оказывается, спрятан в горшке с бутафорской розой. Вот.
- Не ходи! - запричитал Пьеро, потирая укус, которым Артамон наградил его по ошибке, должен был Арлекина укусить, но промахнулся. Старенький уже... - ну, пожалуйста... ты нас всех... как это...
- Подставишь, - подсказал Арлекин.
- Не понимаю, - сказал я. - Что значит "подставишь"?
- Ты вообще мало понимаешь.
- По-моему я особенный, - сказал я.
- С отклонениями? - съехидничал Пьеро.
- Нет.
- Избранный? - Предположила Мальвина.
- Нет. Не знаю, как сказать. Мыслей не хватает. Я пойду, посмотрю.
Я сказал это, но идти пока не спешил. Боялся наверное.
- А я сон видел, - сказал Арлекин. - будто вместе с другими куклами еду в повозке. На нас странная одежда, - что-то вроде пижам, но из грубой ткани, а на груди какие-то цифры. И повозка странная. Закрытая, словно забитый ящик. Судя по тому, как трогается и тормозит, - едем быстро, и звук такой, будто что-то рычит. Вдруг мы с этими куклами все встали, взялись за стенки и начали качаться в такт. И повозка от этого начала тоже постепенно раскачиваться. А потом она упала и покатилась, и мы все стали ломаться на части. Но при этом я был абсолютно спокоен, был уверен, что мне ничего не грозит. Потому, что я есть, я - вот... тут я проснулся.
Все удивленно посмотрели на Арлекина. Вне сцены он обычно молчит, слова не добьешься. А тут - пожалуйста, такой рассказ.
- Мне ничего не снится, - сказал Пьеро. - Раньше снилось, а сейчас нет. Последний сон был про то, как у меня отвалилась голова, и вы зарыли меня на каком-то заброшенном пустыре с другими куклами. А потом устроили пир и переругались.
- А мне снилось, что я сделала куколку, - сказала Мальвина. Видно было, что эти внезапные откровения ее очень расстроили. Она хотела чем-нибудь их заслонить. - Сделала куколку, которая могла разговаривать и отвечать на вопросы. Она могла ответить на любой вопрос!
- Сон глупей, чем у Арлекина, - сказал Пьеро. - Только Карабас может делать разумных кукол.
- А как ты можешь понять, - разумна кукла или нет? - возразила Мальвина, - если она не умеет говорить. Может, любая кукла разумна, просто мы не можем делать говорящих и поэтому не узнаём. Как ты думаешь? - обратилась она ко мне.
- Я не знаю, - сказал я, - пойду, посмотрю на комнату.
И я пошел.
Чем ближе к Двери с трещинами, те отчетливей был мой страх.
Чтобы заглушить его, я как считалочку повторял реплики из пьесы, что мы начали разучивать.
-
Смотри, колдунья! Я маску сниму!
И ты узнаешь, что я безлик!
Ты смела мне черты, завела во тьму,
Где кивал, кивал мне -- черный двойник!
-
Я -- вольная дева! Путь мой -- к победам!
Иди за мной, куда я веду!
О, ты пойдешь за огненным следом
И будешь со мной в бреду!
Мы, актеры, - все народ особенный. Игра - наша жизнь. Помогает справиться с любым страхом и волнением.
Помогло и сейчас.
Дверь не желала отворяться. Но потом я случайно нажал на ручку, и она, заскрипев... отъехала в сторону. Очень странно все устроено. Я вошел в комнату, заваленную всяким театральным хламом. Сломанная мебель, фальшивые фасады и арки, искусственные деревья, скульптуры, лестницы... Я рассматривал окружающее со все возрастающим восторгом. Обойдя вокруг огромного ржавого рыцаря, я увидел летний луг с цветами и бабочками. За лугом были река и лес. Голубое небо и луговое разноцветье были нарисованы на стене. Теперь я знал, что буду проводить здесь все свободное время. Почему Мальвина не рассказала?.. Ага! Это будет нашей с ней тайной! Мы будем любоваться вдвоем. Но лучше все-таки рассказать остальным. Тут я вспомнил, как уже прикрывая дверь в кукольную, слышал, что Мальвина, подбрасывая на ладони спички, говорит: "а может сжечь это все к чертям собачьим (прости, Артамон), что мы теряем?"
Теперь все изменится. Мы будем смотреть на это лето и наполняться счастьем. Лишь бы был свет.
А кстати, откуда здесь свет? Газовых фонариков в комнате нет и окон тоже. В театре вообще нет окон. Мы из него и не выходили никогда. Откуда тогда я знаю про луг и лес? Про окна? Вообще про все? И откуда все-таки свет?
Я огляделся и увидел... ОКНО. Наверху, почти под самым потолком, в виде стилизованного иллюминатора. Оттуда в комнату проникал луч, постепенно рассеивающийся и равномерно освещающий каждый угол.
Можно ли подобраться к окну? Пожалуй, да.
Я нашел лестницу подлиннее, закинул ее на фальшивую гору с нарисованной снежной вершиной и полез следом. Все удавалось! Я прислонил лестницу к окантовке окна и начал осторожное восхождение, постепенно погружаясь в сгущение луча, окруженный танцующими солнечными пылинками. Вот я уже могу прикоснуться к оконному люку, вот...
Внезапно лестница подломилась. Старая рухлядь! К счастью, я упал на склон "горы" и кубарем скатился с нее. Почти. Все бы хорошо - я мог врезаться в мешки и корзины, - но ближе к подножию "гора" образовывала некий трамплин. Я подлетел на нем и стремительно понесся прямо на нарисованный луг... в стену.
Лето было нарисованное на холсте. Я пробил его и увидел совсем иной мир.
- Капец костру. Где спички?
- У Бори. Где кола?
- Минералкой запивай. Говорила, больше бери; cтолько бухла... Борик вон в отрубе. Борь, дай, спички достану.., да повернись ты, где карман.. Бл@дь! Укололась... сука!!!... вот срань...
- А... Что?.. Я такой сон видел... Ребят... я должен досмотреть!
- Боря, что это за дерьмо!?
- Я должен их спасти, рассказать... дайте, я засну, надо им все рассказать!..
- Боря, что ЭТО!? Алик, ты мало отсидел? Надо теперь другим жизнь ломать? Он же тебя с третьего класса тащит!..
- Марин, это не его.
- Ах ты обдолбыш!.. особенный он...
- Марин, это инсулин вообще-то...
- Что?..
- Да. Не обо всем болтать...
- Ну... прости тогда. Борь, не знала. Серьезно все?
- Да не. Норм. Такой сон сейчас видел... что я Буратино. Реальней чем сейчас! Ты тоже там была. И ты, Алик, и Петя.
- К Пете, кстати, хотели...
- Подсохнет - съездим. Траву подергаем. Там ща болото. Короче, сон... что мы куклы в театре, и там ни окон ни дверей нет, но я нашел окно и луч... Марин, представляешь. Ты мне комнату показала, а...
- Да, Борь, поняла. Ты хотел заснуть и всех тоже разбудить. Типа, как бодхисаттва из нирваны. Очень благородно. Дождь сейчас будет. Пакуемся.
- Подожди... еще что-то было... забыл...
- Борь, Маринка права. По дороге вспомнишь. Ща тачку возьмем и вспомнишь. Вообще, хрень, а не пикник. Ближе к лету надо; вообще, летом...
Твоя душа близка мне давно!
Иду дышать твоей весною
В твое золотое окно!
- Смотрите, что у меня есть, - сказала Мальвина, девочка с синими волосами. На ладошке у нее лежали спички.
Мысли у меня были простенькие-простенькие, коротенькие-коротенькие. В данном случае - всего одна: "беда!". Ведь раздобыть спички можно лишь у Карабаса, постоянно дымящего трубкой, точно старый пират. Стянуть. А он не простит. Он и свою-то оплошность всегда спишет на нас.
- Что ты наделала!? - Вскричал в панике Пьеро. - Карабас накажет всех! Переведет в сцену красного.., нет, ЧЕРНОГО дерева!
- Не хнычь, плакса, - сказала Мальвина. - Я не у него взяла. Я узнала, где он их достает. Там столько, что не посчитать. Не накажет.
- А где? - спросил я.
- Пойдешь за гримерную, направо, потом - мимо двух кладовок (видел их?). Дальше - опять направо и будет большая дверь с трещинами. Она всегда заперта, но ключ, оказывается, спрятан в горшке с бутафорской розой. Вот.
- Не ходи! - запричитал Пьеро, потирая укус, которым Артамон наградил его по ошибке, должен был Арлекина укусить, но промахнулся. Старенький уже... - ну, пожалуйста... ты нас всех... как это...
- Подставишь, - подсказал Арлекин.
- Не понимаю, - сказал я. - Что значит "подставишь"?
- Ты вообще мало понимаешь.
- По-моему я особенный, - сказал я.
- С отклонениями? - съехидничал Пьеро.
- Нет.
- Избранный? - Предположила Мальвина.
- Нет. Не знаю, как сказать. Мыслей не хватает. Я пойду, посмотрю.
Я сказал это, но идти пока не спешил. Боялся наверное.
- А я сон видел, - сказал Арлекин. - будто вместе с другими куклами еду в повозке. На нас странная одежда, - что-то вроде пижам, но из грубой ткани, а на груди какие-то цифры. И повозка странная. Закрытая, словно забитый ящик. Судя по тому, как трогается и тормозит, - едем быстро, и звук такой, будто что-то рычит. Вдруг мы с этими куклами все встали, взялись за стенки и начали качаться в такт. И повозка от этого начала тоже постепенно раскачиваться. А потом она упала и покатилась, и мы все стали ломаться на части. Но при этом я был абсолютно спокоен, был уверен, что мне ничего не грозит. Потому, что я есть, я - вот... тут я проснулся.
Все удивленно посмотрели на Арлекина. Вне сцены он обычно молчит, слова не добьешься. А тут - пожалуйста, такой рассказ.
- Мне ничего не снится, - сказал Пьеро. - Раньше снилось, а сейчас нет. Последний сон был про то, как у меня отвалилась голова, и вы зарыли меня на каком-то заброшенном пустыре с другими куклами. А потом устроили пир и переругались.
- А мне снилось, что я сделала куколку, - сказала Мальвина. Видно было, что эти внезапные откровения ее очень расстроили. Она хотела чем-нибудь их заслонить. - Сделала куколку, которая могла разговаривать и отвечать на вопросы. Она могла ответить на любой вопрос!
- Сон глупей, чем у Арлекина, - сказал Пьеро. - Только Карабас может делать разумных кукол.
- А как ты можешь понять, - разумна кукла или нет? - возразила Мальвина, - если она не умеет говорить. Может, любая кукла разумна, просто мы не можем делать говорящих и поэтому не узнаём. Как ты думаешь? - обратилась она ко мне.
- Я не знаю, - сказал я, - пойду, посмотрю на комнату.
И я пошел.
Чем ближе к Двери с трещинами, те отчетливей был мой страх.
Чтобы заглушить его, я как считалочку повторял реплики из пьесы, что мы начали разучивать.
-
Смотри, колдунья! Я маску сниму!
И ты узнаешь, что я безлик!
Ты смела мне черты, завела во тьму,
Где кивал, кивал мне -- черный двойник!
-
Я -- вольная дева! Путь мой -- к победам!
Иди за мной, куда я веду!
О, ты пойдешь за огненным следом
И будешь со мной в бреду!
Мы, актеры, - все народ особенный. Игра - наша жизнь. Помогает справиться с любым страхом и волнением.
Помогло и сейчас.
Дверь не желала отворяться. Но потом я случайно нажал на ручку, и она, заскрипев... отъехала в сторону. Очень странно все устроено. Я вошел в комнату, заваленную всяким театральным хламом. Сломанная мебель, фальшивые фасады и арки, искусственные деревья, скульптуры, лестницы... Я рассматривал окружающее со все возрастающим восторгом. Обойдя вокруг огромного ржавого рыцаря, я увидел летний луг с цветами и бабочками. За лугом были река и лес. Голубое небо и луговое разноцветье были нарисованы на стене. Теперь я знал, что буду проводить здесь все свободное время. Почему Мальвина не рассказала?.. Ага! Это будет нашей с ней тайной! Мы будем любоваться вдвоем. Но лучше все-таки рассказать остальным. Тут я вспомнил, как уже прикрывая дверь в кукольную, слышал, что Мальвина, подбрасывая на ладони спички, говорит: "а может сжечь это все к чертям собачьим (прости, Артамон), что мы теряем?"
Теперь все изменится. Мы будем смотреть на это лето и наполняться счастьем. Лишь бы был свет.
А кстати, откуда здесь свет? Газовых фонариков в комнате нет и окон тоже. В театре вообще нет окон. Мы из него и не выходили никогда. Откуда тогда я знаю про луг и лес? Про окна? Вообще про все? И откуда все-таки свет?
Я огляделся и увидел... ОКНО. Наверху, почти под самым потолком, в виде стилизованного иллюминатора. Оттуда в комнату проникал луч, постепенно рассеивающийся и равномерно освещающий каждый угол.
Можно ли подобраться к окну? Пожалуй, да.
Я нашел лестницу подлиннее, закинул ее на фальшивую гору с нарисованной снежной вершиной и полез следом. Все удавалось! Я прислонил лестницу к окантовке окна и начал осторожное восхождение, постепенно погружаясь в сгущение луча, окруженный танцующими солнечными пылинками. Вот я уже могу прикоснуться к оконному люку, вот...
Внезапно лестница подломилась. Старая рухлядь! К счастью, я упал на склон "горы" и кубарем скатился с нее. Почти. Все бы хорошо - я мог врезаться в мешки и корзины, - но ближе к подножию "гора" образовывала некий трамплин. Я подлетел на нем и стремительно понесся прямо на нарисованный луг... в стену.
Лето было нарисованное на холсте. Я пробил его и увидел совсем иной мир.
- Капец костру. Где спички?
- У Бори. Где кола?
- Минералкой запивай. Говорила, больше бери; cтолько бухла... Борик вон в отрубе. Борь, дай, спички достану.., да повернись ты, где карман.. Бл@дь! Укололась... сука!!!... вот срань...
- А... Что?.. Я такой сон видел... Ребят... я должен досмотреть!
- Боря, что это за дерьмо!?
- Я должен их спасти, рассказать... дайте, я засну, надо им все рассказать!..
- Боря, что ЭТО!? Алик, ты мало отсидел? Надо теперь другим жизнь ломать? Он же тебя с третьего класса тащит!..
- Марин, это не его.
- Ах ты обдолбыш!.. особенный он...
- Марин, это инсулин вообще-то...
- Что?..
- Да. Не обо всем болтать...
- Ну... прости тогда. Борь, не знала. Серьезно все?
- Да не. Норм. Такой сон сейчас видел... что я Буратино. Реальней чем сейчас! Ты тоже там была. И ты, Алик, и Петя.
- К Пете, кстати, хотели...
- Подсохнет - съездим. Траву подергаем. Там ща болото. Короче, сон... что мы куклы в театре, и там ни окон ни дверей нет, но я нашел окно и луч... Марин, представляешь. Ты мне комнату показала, а...
- Да, Борь, поняла. Ты хотел заснуть и всех тоже разбудить. Типа, как бодхисаттва из нирваны. Очень благородно. Дождь сейчас будет. Пакуемся.
- Подожди... еще что-то было... забыл...
- Борь, Маринка права. По дороге вспомнишь. Ща тачку возьмем и вспомнишь. Вообще, хрень, а не пикник. Ближе к лету надо; вообще, летом...
no subject
Date: 2026-03-09 12:37 am (UTC)чуть позднее расскажу подробней.
Графомантия - изысканная литературная забава, с которой нас некогда познакомил Кока [2]. Основана на безусловной графомании (в данном случае - тяге к письму) и сочетании ряда формальных приемов (мне, к примеру, больше прочих нравится "неуловимый плагиат" - когда создаешь что-либо на основе известного произведения; причем неуловимость - возможно, даю свою версию - может заключаться и в личной неосознанности, - что же это ты потырил). В данном образчике по-моему все предельно прозрачно.
В общем, давайте попробуем - что вы теряете
no subject
Date: 2026-03-09 05:11 am (UTC)из поисков
Внутреннего
Буратино
Эпиграф - явная подсказка, почти спойлер. В то время как сны не так однозначны.
[трактовка снов]
[интерпретация ниже изначально не закладывалась]
Отдельно примечателен возрожденный текстом треугольник Белый - Блок - Любовь Менделеева. В не столь явном без цитат обращении к "Балаганчику" Боря - это несомненно Борис Бугаев (Андрей Белый), воскресший в облике современного визионера с инсулином в кармане. Именно он, соперник Блока в любви к Любе, когда-то писал: "Я - двойник. Я - безлик". Именно он в "Петербурге" и "Серебряном голубе" пытался вырваться из "театра масок" и спасти мир антропософским откровением. В тексте Мальвина (Коломбина) - это и Марина, и одновременно Любовь Дмитриевна: та, что показывает тайную комнату и одновременно предлагает "сжечь всё к чертям". Пьеро - это Блок: вечный плакса, чья голова уже "отвалилась", чья смерть (или метафорическая гибель в любви) стала общим пиршеством и ссорой. Арлекин - посредник, трикстер, уже "отсидевший" в реальности, - тот самый, кто в блоковской пьесе уводит Коломбину, оставляя Пьеро одного - "мостик" к Борису. Боря-Белый снова пытается прыгнуть в "золотое окно", снова хочет разбудить всех - и снова забывает пароль. Любовный треугольник Серебряного века здесь не биографическая сплетня, а вечная структура: Поэт (Блок-Пьеро) - Соперник (Белый-Боря) - Вечная Женственность (Люба-Мальвина), а окно - это и любовь, и смерть, и прорыв "за холст".
Планы повествования отображаются скорее в виде последовательности. В кукольном - череда манифестаций страх-лето-окно-пробуждение. В реальном - инсулин, дождь и трава на могиле. Боря пробивает холст и возникает разрыв, отрицающий каждую из частей реальности. Лето, которое обещанно "ближе к лету", всегда нарисовано, окно слишком высоко, а лестница сломана. Друзей же - если это не куклы и мёртвые, - нужно спасать снова и снова, непрерывно "будить"...
no subject
Date: 2026-03-09 06:04 am (UTC)Ночь. Тишина и пламя костра. Микроскопические искорки уносятся в космос, исполняя вечную мечту человека. Увлекательные рассказы и душевные песни. Романтично.
no subject
Date: 2026-03-09 06:10 am (UTC)Все ведь меняется. Вот сцена. Выходит актер и показывает зрителям атом. Это машина. Созданная из атомов, например, зажигалка - тоже машина. А вирус гриппа, зеленый листик, птица (вчера видел первых прилетевших из теплых стран)?..
no subject
Date: 2026-03-10 12:26 am (UTC)no subject
Date: 2026-03-09 07:46 pm (UTC)no subject
Date: 2026-03-10 12:26 am (UTC)С Праздником, наступившим!
Балаганчик - Читала его?
Когда прочел впервые, несколько дней ходил в шоке как лунат
Потом опознал ссылку у Пелевина и понял